Тематика жизни и смерти в психотерапии

Хотим мы себе в том признаваться или нет, но темы смерти, умирания и послесмертного существования предельно актуальны для каждого из живущих. Это справедливо хотя бы потому, что рано или поздно всем нам придется покинуть этот мир и отправиться за грань земного существования. 
Тема смерти считается негласно «запретной» для обсуждения с детьми, дабы не травмировать детскую, неустойчивую еще, психику; ее обходят в разговорах с пожилыми людьми, подростки балансируют на грани любопытства и страха перед ней, да и большинство взрослых уже людей с устоявшимся мировоззрением и жизненной позицией стараются лишний раз не задумываться о бренности бытия… Почему? Возможно, потому что тема смерти напрямую связана с важнейшими экзистенциальными вопросами человечества в целом и каждого человека конкретно – вопросами смысла жизни. Ведь как только человек начинает осознавать конечность своего пребывания на этой земле, возникает естественный вопрос – а зачем тогда все это? Зачем достижения и успехи, зачем куда-то стремиться и преодолевать препятствия, зачем, в конце концов, пресловутый личностный рост и саморазвитие, если в конечном итоге все мы окажемся в одном месте и примерно одном положении – определенно бессознательном и явно не признающем никакой разницы между великим ученым и душегубом; там, где все прижизненные успехи, слава и достижения не будут иметь ровным счетом никакого значения. Осознание это убивает при жизни, лишает человека сил и мотивации жить дальше, делает все стремления бессмысленными, а цели – не стоящими ничего. Все это порождает зарождение великого Страха – страха смерти, который возникает при первом же столкновении маленького еще человечка с самим явлением – Смерть.
Родители, в лучшем случае, как могут, сглаживают понимание ребенком самого устройства мира – рождения и тлена, придумывая различные объяснения вроде «Наша бабушка теперь живет на облаке и смотрит на нас». Однако в большинстве случаев взрослые не решаются рассказать ребенку правду и откладывают эту тему на потом – дескать, вырастешь – поймешь. И ребенок с ранних лет усваивает, что это страшно, но что еще хуже – что это нечто непонятное, неясное, то, о чем нельзя говорить. Да и не мудрено – ведь за исключением самых верующих людей, никто не может со стопроцентной вероятностью сказать – что Там, за – жизнью? Страх неизвестности сковывает, лишает опоры и уверенности в будущем, порождая взамен этого только невротическую защиту, будь то религиозные ритуалы, которые вроде бы должны защитить тебя Там, или увлеченное исследование тайн вселенной в попытках разгадать устройство мира и узнать- таки что ждет нас за последней чертой. В других случаях подсознание человека пытается защитить себя от нападок постоянного страха небытия вытеснением, подменяя истинные причины тревожности вымышленными – человек начинает бояться замкнутых пространств, болезней – чего угодно, лишь бы не вспоминать о смерти. С этими симптомами, как правило, и приходят клиенты к психотерапевтам. Однако их зачастую нелегко опознать как вторичные, слишком глубоко люди привыкли прятать свой страх забвения.
Возникает правомерный вопрос – что с этим делать дальше, после осознания самого наличия страха смерти? Ведь эликсир бессмертия, над которым бились средневековые алхимики, так и не изобрели, и, так или иначе, рано или поздно она придет ко всем. А выход есть.
Я считаю, что задача психотерапевта в данном случае не переубедить человека, убеждая его, что смерть не страшна, а повернут вектор восприятия этого непростого феномена на 180 градусов – показать как можно, и, наверное, даже нужно мыслить в данном случае. Ирвин Ялом в своей книге «Дар психотерапии» пишет, как в ходе наблюдения за смертельно больными людьми ему довелось наблюдать потрясающие личностные изменения, которые происходили именно благодаря осознанию людьми скорой своей кончины. Исчезает суетливость, вечная тревожность по поводу будничных забот, порой мелких и не слишком значимых, но приносящих нам ежедневную головную боль, занимающих фокус нашего сознания вместо действительно важных вопросов. Происходит переоценка ценностей, по-новому расставляются жизненные приоритеты. Зачастую у человека меняется даже характер – появляется больше терпимости к другим людям, щедрости, мудрости. Ялом также приводит идею Хайдеггера о существовании двух форм бытия человека – повседневной и онтологической. В повседневной форме мы поглощены и отвлечены материальным окружением — мы полны удивления от того, каковы вещи. В онтологической форме мы сконцентрированы на существовании как таковом — иными словами, мы исполнены удивления, что вещи есть. При существовании именно в онтологической форме — области вне повседневных забот — мы пребываем в состоянии особой готовности к личному изменению.
Мне также кажется привлекательной идея использования самого факта смерти в качестве своеобразного катализатора жизни. Сама смерть как некий «дедлайн» придает нашему человеческому существованию призыв к динамике – «жизнь коротка, не стой на месте, человек!». В связи с этим хотелось бы привести цитату из книги К. Кастанеды «Путешествие в Икстлан». Дон Хуан, мексиканский колдун и мудрец наставляет своего ученика как следует относится к смерти: «Когда ты не спокоен, то следует повернуться налево, спросить совета у своей смерти. Необъятное количество мелочей свалится с тебя, если твоя смерть сделает тебе знак, или ты заметишь отблеск ее, или если просто у тебя появится чувство, что твой компаньон здесь и ждет тебя…. смерть- это единственный мудрый советчик, которого мы имеем. Когда бы ты не почувствовал, как ты это чувствуешь обычно, что все идет не так, как надо, и что вот-вот пропадешь, повернись к своей смерти и спроси – так ли это? Твоя смерть скажет тебе, что ты не прав, что в действительности ничего, кроме ее прикосновения, не имеет значения. Твоя смерть скажет тебе: «я еще не коснулась тебя… смерть — это охотник, и она всегда находится слева от него. Один из нас здесь должен спросить совета у смерти и бросить проклятую мелочность, которая принадлежит людям, проживающим свои жизни так, как если бы смерть никогда не тронула их..»(«К.Кастанеда «Путешествие в Икстлан»)
Подобное отношение примиряет человека с фактом неизбежного окончания своего пребывания на земле, избавляет от страха. Более того, постоянное осознание факта смерти именно под таким углом дает человеку стимул двигаться в своем развитии быстрее, стремиться успеть все, что он себе запланировал, не затягивая с изменениями и не откладывая на потом то, что хочется сделать сейчас, придумывая себе самые разнообразные причины для бездействия. Как справедливо заметил Михаил Афанасьевич Булгаков устами Воланда: «Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер». Этот факт также бесспорен, как и сам факт окончания жизни, и к нему также нужно относится соответственно – не испытывая страх и ужас от самой этой мысли, а с благодарностью принимая каждый новый день и проживая его как последний.
Именно донесение этой мысли до клиента может стать хорошим ходом психотерапевта в работе со страхом смерти. Редкий человек среднего возраста за свою жизнь ни разу не столкнулся с каким-либо проявление факта смерти, будь это потеря близкого человека или просто знакомого, посещение кладбищ или тяжелая болезнь – своя или чужая – так или иначе размышления о смерти как таковой и о своей лично посещали, наверное, каждого жителя нашей планеты. Это каждый раз переживается нелегко, порой приносит тяжелейшие страдания. Однако это также может стать и полезным поводом для переосмысления собственной жизни. В книге Ялома это названо «пограничным опытом» – необходимым опытом, который выводит нас из состояния «повседневности» и приковывает наше внимание к самому «бытию».
Говорят, что перед смертью вся жизнь человека проносится перед его глазами. В такие моменты человек, скорее всего, испытывает радость от каких-то событий в жизни, заново вспоминая их, гордится своими победами или огорчается от осознания того, сколько он еще не сделал, как бесполезно порой он тратил бесценные минуты своей жизни. В этот момент, быть может, человек думает: «Ах, если бы мне дали еще немного времени, я бы все исправил, все успел». Но времени уже не остается. Но живым еще людям, приходящим на прием к психотерапевту с потерей смысла жизни и другими экзистенциальными вопросами, можно помочь. Виктор Франкл в своей книге «Смысл жизни» приводит такой пример: «Простому человеку, кото¬рый сидит в кабинете врача на приеме, можно было бы посоветовать представить себе, например, что он на склоне лет листает свою собственную биографию и раскрыл ее как раз на той главе, которая рассказывает о сегодняшнем от¬резке его жизни; если бы он чудесным образом имел воз¬можность решать, что же будет в следующей главе этой биографии, тогда в его власти было бы еще успеть внести поправки в решающую главу его ненаписанной, внутренне прожитой истории жизни. Можно было бы экзистенциаль¬ную максиму облечь в следующую императивную форму: живи так, как будто ты живешь во второй раз и в первый раз сделал все так же неверно, как ты это опять собираешь¬ся сделать. Если кому-нибудь удастся вообразить это себе, тогда в тот же момент он осознает все величие ответствен¬ности, которая лежит на человеке в каждый момент его жизни: ответственности за то, что должно получиться из каждого следующего часа, за то, как он организует свой следующий день». Несмотря на то, что здесь не используется напрямую факт смерти человека, сам прием абстрагирования от будничного, взгляд из конечного пункта «Б» на сам процесс путешествия, называемого жизнью, может быть весьма полезен для изменения себя, внесения большей осмысленности в свои поступки.
Немаловажный аспект работы психотерапевта с клиентом по поводу страха смерти заключается в отношении самого терапевта к этой теме, в том, что он демонстрирует клиенту в разговоре. Ялом пишет о том, что «Если терапевты показывают свою собственную невозмутимость в обсуждении смерти, их пациенты станут поднимать эту тему гораздо чаще». Терапевту, который сам без страха смотрит на невозможные для клиента вещи, уверенно и искренне о них говорит, хочется довериться, с ним хочется обсудить то, о чем раньше старался даже не вспоминать. Таким образом, постепенно снимается страх говорить и думать о смерти, а позже и само отношение к прекращению своего существования становится более спокойным, гармоничным и осмысленным.